— Сейчас, сейчас! Вы приглашали меня, так ли? — спросил он не особенно любезно.

— О, да, доктор, еще в прошлом ноябре. Я — Джонсон, хозяин галантерейного магазина в Нью-Норт-Роде, может быть, вы помните?

— Да, да. Роды немного запоздалые, — сказал доктор, пробегая список имен в своей записной книжке с блестящим переплетом. — Ну, как она чувствует себя?

— Я не…

— Да, конечно, вы ничего не можете сказать, так как это в первый раз. Но скоро вы будете больше понимать в этом.

— Миссис Пейтон сказала, что пора уже звать доктора.

— Мой друг, когда роды происходят в первый раз, вовсе нет необходимости особенно спешить. Нам хватит работы на целую ночь, вы увидите сами. С другой стороны, мистер Джонсон, чтобы машина могла действовать, ей нужен известный запас угля и воды, а я еще ничего не ел с утра, если не считать легкого завтрака.

— Мы что-нибудь приготовили бы для вас, доктор, что-нибудь горячее и чашку чая.

— Благодарю вас, но я думаю, что мой обед уже готов. Все равно первое время я ничем не могу быть полезен. Ступайте-ка лучше домой и скажите, что я приеду, а вслед за тем немедленно явлюсь и я.

Роберт Джонсон почти с ужасом смотрел на этого человека, который в такой момент мог думать об обеде. У него не хватало воображения, чтобы понять, что то, что казалось ему таким страшно важным и значительным, для доктора было простым и обыденным явлением, банальным случаем в его обширной практике, и что он не прожил бы и года, если бы среди своей кипучей деятельности не находил времени для удовлетворения законных потребностей своего тела. Джонсону он казался почти чудовищем. Мысли, полные горечи, роились в его голове в то время, как он поспешно возвращался в свою лавку.